Действующее гражданское законодательство не содержит указания на сферу применения самозащиты гражданских прав, т.е. возможность ее распространение на договорные и недоговорные отношения. В этой связи в литературе наметилось несколько основных подходов к решению этого вопроса.
Одни исследователи исходят из того, что самозащитой являются действия, направленные на защиту от нарушения своих гражданских прав только во внедоговорных отношениях (Карпов М.С., Суханов Е.А., Ем В.С. и др.). Этот подход является, прямым следствием концепции мер защиты, предложенной В.П. Грибановым, который при исследовании пределов осуществления и защиты гражданских прав выделил в особую категорию меры защиты в договорных отношениях, назвав их мерами оперативного воздействия. Самозащиту он предлагал рассматривать исключительно в рамках недоговорных отношений, и считал ее проявлением фактических действий, в виде причинения вреда в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, а также мер охраны. Примерно в тот же период, что и концепция В.П. Грибанова появилась противоположная позиция. Так, Стоякин Г.Я. в отличие от вышеизложенного предлагал считать самозащитой действия «юридического или юридико-фактического характера, направленные на пресечение действий третьих лиц, нарушающих имущественные или неимущественные права», [1] и предлагал рассматривать самозащиту в качестве меры воздействия, которые используются только в договорных отношениях. Действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, по его мнению, не включаются в состав гражданско-правовых мер самозащиты, и главным образом по причине своего неправового («физического») воздействия на правонарушителя.
Современные исследователи чаще используют более широкий подход к определению способов самозащиты гражданских прав, и включают в их состав как действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, так и действия, направленные на защиту от нарушения гражданских прав в договорных отношениях (рис. 4), часто именуемые, по примеру В.П. Грибанова, мерами оперативного воздействия (М.И. Брагинский, Н.И. Клейн, Д.В. Новак, Свердлык Г.А., Страунинг Э.Л., Подгруша В.В., Веретенникова С.Н., Микшис Д.В. и др.).[2]
Основные тезисы сторонников концепции недоговорной сферы применения самозащиты гражданских прав можно обозначить следующим образом.
1. Самозащита гражданских прав осуществляется исключительно в недоговорных отношениях и включает в себя меры охраны и действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости. Вместе с тем, самостоятельное применение правоохранительных мер в договорных отношениях возможно. Но эти меры следует именовать не самозащитой, а мерами оперативного воздействия. По мнению В.П. Грибанова: «В отличие от самозащиты гражданских прав, которая имеет своей целью охрану личности гражданина, права собственности или иных прав организаций и граждан, имеющих вещно-правовой характер, меры оперативного воздействия неразрывно связаны с обязательственными отношениями. Они представляют собой один из видов правовых гарантий, направленных на обеспечение надлежащего исполнения обязательств путем предоставления управомоченной стороне права непосредственного оперативного воздействия на своего неисправного контрагента».[3]
2. Основное различие указанных мер состоит в том, что самозащита осуществляется исключительно фактическими действиями, а меры оперативного воздействия, которые применяются в договорных отношениях, являются действиями юридического порядка и по этой причине не могут быть объединены с мерами самозащиты.
3. Основными особенностями мер оперативного воздействия, отличающими их от самозащиты, обычно называют следующее. «Прежде всего, названные меры являются мерами правоохранительными. … Другая особенность мер оперативного воздействия состоит в том, что их применение носит односторонний характер. … Односторонний характер мер оперативного воздействия определяет и особый характер гарантий их правильного применения. Эти гарантии носят двоякий характер: во-первых, меры оперативного воздействия могут применяться управомоченным субъектом к нарушителю только в тех случаях, когда они прямо предусмотрены законом или соглашением сторон, и, во-вторых, их применение не устраняет возможности обязанного лица оспорить их применение в суде или арбитражном суде. ... их применение влечет за собой невыгодные последствия для обязанного лица».[4]
Возникает вопрос можно ли сделать на основании вышеизложенного вывод о том, что меры оперативного воздействия не могут быть включены в состав способов самозащиты? Полагаем, что указанных признаков недостаточно для этого. Меры оперативного воздействия и способы самозащиты имеют более существенные общие признаки. Например, и те и другие применяются в одностороннем порядке в случае нарушения права непосредственно лицом, права которого нарушаются. Это полностью соответствует нормативным положениям о самозащите, предусмотренным в ст. 13 ГК Республики Беларусь.
Одним из главных отличий самозащиты от мер оперативного воздействия сторонники их разделения называют ее фактический характер. Вместе с тем, до настоящего времени нет единства мнений о том, являются ли способы самозащиты действиями юридическими или фактическими, либо одновременно и тем и другим. Например, в свое время Стоякин Г.Я. предложил считать самозащитой гражданских прав действия юридического или юридико-фактического порядка, которые применяются исключительно в договорных отношениях.[5] Страунинг Г.А., Свердлык Э.Л. [6] и Новак Д.В.[7] полагают, что действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, составляющие внедоговорные способы самозащиты и именуемые В.П. Грибановым «фактическими», «имеют правовой характер, но, как и любые действия, могут рассматриваться в виде физических действий». Гончаров Е.В. полагает, что «самозащита в договорных отношениях не исключается и посредством фактических действий. Например, устранение недостатков товара (ст. 475 ГК РФ); производство капитального ремонта (ст. 616 ГК РФ)».[8] Веретенникова С.Н. считает, что «юридическими действиями следует признать действия по реализации субъективного права (в том числе права на самозащиту) в определенной правовой форме конкретного правомерного действия, имеющие значение для порождения юридических последствий».[9] С юридической природой всех мер защиты, а значит и самозащиты, также соглашаются некоторые белорусские цивилисты, включая действия по их использованию в юридические способы осуществления гражданских прав.[10]
Действующее гражданское законодательство Республики Беларусь не содержит указаний на характер действий, совершаемых при самозащите. Отсутствуют такие указания и в гражданских кодексах других стран СНГ. Исключение из этого правила составляет лишь ГК Казахстана. В нем самозащита гражданских прав определяется как «осуществление защиты непосредственными фактическими и юридическими действиями, лица, права которого нарушено» (п.3 ст. 9). Однако данное исключение фактически подтверждает правило о несущественности деления действий на фактические и юридические для их квалификации в качестве способов самозащиты.
Таким образом, полагаем, что современное понимание самозащиты не должно ограничиваться фактическими действиями и недоговорными отношениями. Ведь как справедливо указала Е.Е. Богданова: «Содержание ст. 14 ГК РФ не дает повода для сомнения в возможности самозащиты, как во внедоговорных, так и договорных отношениях».[11] Аналогичного мнения придерживается Гончаров Е.И.[12] Г.А. Свердлык и Э.Л. Страунинг также правильно отметили, что «использование терминов «юридические» и «фактические» действия лишь утяжеляет понятие самозащиты, не привнося ничего нового, поскольку оба эти термина охватываются одним общим – «действия», известным и понятным всем».[13]
Таким образом, деление действий на фактические и юридические в настоящее время не является безусловным основанием для разграничения сферы применения самозащиты и ее отделения от мер оперативного воздействия. Более того, сама дискуссия о соотношении самозащиты с мерами оперативного воздействия, несмотря на то, что имеет длительный период существования, в настоящее время утратила свою актуальность. О современном состоянии данной дискуссии достаточно точно выразился Микшис Д.В.: «В настоящее время обособление мер оперативного воздействия от института самозащиты гражданских прав представляется анахронизмом. С введением в действие ГК РФ ситуация изменилась. Законодатель сделал одинаковым порядок применения мер оперативного воздействия и других средств самозащиты. Таким образом, в связи с расширением понятия самозащиты позиция о коренном различии между ней и мерами оперативного воздействия должна быть пересмотрена. Поскольку утратила опору в законодательстве».[14]
Веретенникова В.В. сделала еще более однозначный вывод, прямо указав, что «меры оперативного воздействия, являются мерами самозащиты, которым присущи следующие признаки: 1) они осуществляются в случае нарушения одной из сторон своего обязательства; 2) являются мерами внесудебного порядка, то есть реализуются непосредственно самим управомоченным лицом; 3) их применение направлено на предотвращение нарушения».[15]
Белорусские цивилисты также полагают, что «в сфере хозяйственной деятельности самозащитой можно признать применение оперативно-хозяйственных санкций к нарушителю, в частности, отказ покупателя от принятия продукции, поставленной с просрочкой».[16]
Таким образом, мы считаем, что самозащита гражданских прав может осуществляться как в договорных, так и внедоговорных отношениях, а составляющие ее содержание действия имеют общие основные признаки и ярко выраженный правовой характер.
Полагаем необходимым для целей нашего исследования классифицировать сферу применения самозащиты не по признаку договорного или недоговорного характера отношений, а по виду правовой связи нарушителя и потерпевшего и характеру нарушения. Наиболее подходящее для этого по нашему мнению будет деление сферы применения самозащиты на самозащиту абсолютных и относительных гражданских прав. Тем более что, в литературе часто отмечают, что в зависимости от вида субъективных прав в законодательстве формируется два блока гражданско-правовых мер защиты «один – предназначенный для защиты абсолютных прав, другой – для защиты относительных прав».[17]
Существующая традиционная классификация видов гражданских правоотношений относит к недоговорным отношениям часть обязательственных отношений. Вместе с тем, нарушение обязательственных, вещных и личных неимущественных прав имеет различный характер, обусловленный в том числе их абсолютным и относительным характером. Особенностью абсолютных правоотношений можно назвать тот факт, что в них четко определены лишь управомоченные субъекты, а реализация имущественных и неимущественных прав осуществляется самостоятельно их обладателями и не зависит от действий третьих лиц, соответственно в принципе отсутствуют обязательства с исполнением которых связывается осуществление абсолютного права, и существует лишь так называемая пассивная обязанность воздерживаться от его нарушения.
Отмеченная специфика осуществления абсолютных субъективных прав самостоятельно уполномоченным лицом, в свою очередь обусловливает то, что их нарушение не связано с надлежащим исполнением нарушителем взятого на себя обязательства, а проявляется в его «активном» посягательстве на абсолютное право, направленном на создание препятствий в его осуществлении этих прав (захват вещи, создание препятствий в осуществлении права и др.), соответственно защита этих прав будет заключаться в «отражении» такого нападения, т.е. предотвращении или пресечении противоправных действий. Такая самозащита будет носить активно-оборонительный характер.
В отличие от вещно-правовых и других недоговорных отношений относительные обязательства характеризуются четким определением сторон и их правовой взаимосвязанностью, которое выражается в особом состоянии правового ожидания, когда удовлетворение интересов кредитора, а значит и реализация его права на получение ожидаемого результата, зависит от действий должника. Соответственно нарушение относительного права будет заключаться в неисполнении должником своей обязанности, а самозащита будет направлена на понуждение его к исполнению этой обязанности и (или) ликвидацию последствий такого неисполнения, путем соответствующего одностороннего изменения или прекращения правоотношения.
С учетом вышеизложенного, полагаю, что самозащита гражданских прав может осуществляться как в договорных, так и внедоговорных отношениях.
[1] Стоякин Г.Я. Меры защиты в советском гражданском праве. Дисс. на соискание уч. ст. канд. юридич. наук. Свердловск, 1973, с. 82.
[2] Во второй половине прошлого века Стоякиным Г.Я. было высказано мнение об исключительно договорном характере самозащиты, но в настоящее время оно явно не согласуется с законодательством и не поддерживается цивилистами.
[3] Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. Изд. 2-е, стереотип. – М.: «Статут»,2001. (Классика российской цивилистики) С.133.
[4] Гражданское право: В 2 т. Том 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. – 2-е изд., переработ. и доп. – М.: Издательство БЕК, 2000. С. 419.
[5] Стоякин Г.Я. Меры защиты в советском гражданском праве. Дисс. на соискание уч. ст. канд. юридич. наук. Свердловск, 1973, С.14.
[6] Свердлык Г.А., Страунинг Э.Л. Защита и самозащита гражданских прав: Учеб. пособие. М., 2002 С.161
[7] Новак Д.В. О понятии и сущности самозащиты гражданских прав в современном российском праве. Сборник докладов Ежегодной межрегиональной научной конференции студентов и молодых ученых «Правовое образование – Гражданское общество – Справедливое государство» (2000 -2002 г .г.) / Ответ. ред. С.О. Гаврилов, Н.А. Быданцев. Кемерово. 2002. С. 68.
[8] Гончаров Е.И. Самозащита гражданских прав и свобод человека и гражданина: конституционно-правовой аспект: дисс….канд.юрид.наук:12.00.02.-Ростов н/д: РГБ,2007.С. 52.
[9] Веретенникова С.Н. Меры самозащиты в российском гражданском праве: дис…. канд. юрид. Наук:12.00.03: С.Н. Веретенникова – М.: РГБ,2005.С.47.
[10] Гражданское право: Учебник. В 2ч. Ч1. / Под общ. ред. проф. В.Ф. Чигира. – Мн. : Амалфея, 2000. С. 536.
[11] Богданова Е.Е. Защита от контрагента. Проблемы субъективных гражданских прав и интересов в договорных отношениях. – М.: «Приор-издат»,2006. С.54.
[12] Гончаров Е.И. Самозащита гражданских прав и свобод человека и гражданина: конституционно-правовой аспект: дисс….канд.юрид.наук:12.00.02.-Ростов н/д: РГБ,2007.С.52.
[13] Свердлык Г.А., Страунинг Э.Л. Способы самозащиты гражданских прав и их классификация // Хоз-во и право. 1999. №1.С.37.
[14] Микшис Д.В. Самозащита в гражданском праве России: дис… канд. юрид. наук:12.00.03. - Тюмень, РГБ,2006.С.108.
[15] Веретенникова С.Н. Меры самозащиты в российском гражданском праве: дис…. канд. юрид. наук:12.00.03: С.Н. Веретенникова – М.: РГБ,2005.С. 119.
[16] Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Беларусь в трех томах (постатейный). Руководитель авторского коллектива и ответственный редактор доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист БССР В.Ф. Чигир; коллектив авторов. В 3 т. – Минск, 2003.Т.1.С. 69
[17] Гражданское право: В 2 т. Том 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. – 2-е изд., переработ. и доп. – М.: Издательство БЕК, 2000. С. 101.
